Не так давно меня вместе с другом пригласили посетить театр «Камерная сцена». Приглашение мы приняли, но наш разговор по дороге на спектакль весьма на-поминал древние баталии зилотов и икономов. Я пытался убедить своего строгого собеседника в том, что историческая неприязнь Церкви к актерскому мастерству основывалась на том, что сам театр в Риме, а позже и в Византии был явлением, далеким от высокого искусства, чем-то сродни скорее современным порно-шоу и прочим непри-стойным зрелищам. Мой друг от-вечал мне не менее убедительно: всякое актерское перевоплощение не может пройти бес-следно для души, тем более, если приходится играть отрица-тельного персонажа.

Не унимаясь, я напоминал коллеге о таких выдающихся личностях, как, например, Ермолова, которая сочетала блестящий актерский дар с глубокой православной верой, – кстати, отпевал ее в московском храме Большого Вознесения знаменитый митрополит Трифон (Туркестанов). Словом, спор разгорел-ся не на шутку, особенно же, когда мы достигли цели –крохот-ного театрика на Земляном валу близ Таганки.

Давали пьесу «Огни» – композицию по чеховским рассказам. Спутника моего это распалило еще пуще. Приговор его был су-ров: «Чехов – автор неправославный». Возразить было трудно, да и некогда – начался спектакль. А после него спор затих сам собой, даже говорить не хотелось. Оба боялись вспугнуть то удиви-тельное состояние, которое было рождено спектаклем – совершенно православным по духу, это признал даже мой не-давний оппонент.

Оказалось, что независимо от того, «православен» ли Чехов как писатель или нет, по произ-ведению гениального мастера всегда можно сделать по-насто-ящему духовный спектакль: главное ведь не в том, как на-писано, а как прочитано. Навер-ное, рассказы Чехова действи-тельно нельзя назвать право-славными в том смысле, как, например, прозу Шмелева. Писатель не проповедует Еванге-лие – но ведь и не отвергает его. И к той, нейтральной по сути, па-нораме человеческих характе-ров, которую создал Чехов, в «Камерной сцене» действитель-но сумели подойти с подлинно христианской позиции.

Еще совсем недавно нас при-учали видеть в чеховских расска-зах карикатуру на старорежимную Россию. Более глубокие и смелые открывали в них верши-ны психологизма. И вдруг – еще одно прочтение: Чехов глазами христианина.

«Камерная сцена», к счастью, далека от соблазна созидать духовный театр с помощью внешних эффектов. Авторы поста-новки «Огней» – Тамара Баснина и Михаил Щепенко –сознатель-но отказались от нарочито рели-гиозной тематики (хотя среди моря чеховских миниатюр тако-вые вполне можно было найти), от эффектных внешних церков-ных атрибутов. Всего этого нет. Духовная глубина достигается в спектакле за счет другого – сю-жеты Чехова, совмещенные, ка-залось бы, совершенно хаотич-но, превратились в своего рода анатомический атлас человеческого греха. Зритель становится очевидцем того, как зло вполза-ет в душу персонажей, распол-зается гангреной, отравляет че-ловека. Пользуясь гениальным чеховским зеркалом, создатели спектакля открывают нам карти-ну страшных метаморфоз, спо-собных произойти в душе хрис-тианина, когда евангельская лю-бовь подменяется каким-то сур-рогатом духовности, лишь толь-ко внешне напоминающим хри-стианскую веру, а то и просто слепым следованием обряду.

Порой становится страшно от этого до предела обнажившегося перед нашими глазами алго-ритма зла, когда вдруг понима-ешь, что все происходящее на сцене сфокусировалось из нашего с вами бытия. Сцена и зал в какой-то момент начинают вос-приниматься как одно трагичес-кое целое – айсберг, у которого сценический свет выхватил лишь незначительную его часть.

И все же спектакль не остав-ляет впечатления безысходнос-ти, уныния. Он не строится по упрощенной схеме антитезы. В нем почти нет положительных персонажей. И это замечатель-но, ибо позволяет избежать мо-мента морализаторства, столь неприязненно воспринимаемого современным зрителем, особен-но молодежью. Я долго думал о том, за счет чего же все-таки достигается это удивительное, про-светляющее и очищающее воз-действие спектакля. И не нашел другого объяснения, кроме одно-го: со сцены звучат евангельс-кие Заповеди блаженства. И Слово Божие, наверное, само по себе способно указать выход этим заплутавшим в лабиринтах греха чеховским героям, кото-рые блуждают со свечами в ру-ках по темной сцене в началь-ной и финальной сценах спек-такля. И эти горящие свечи, веч-ный символ нашей молитвы ко Господу, – тот последний штрих, который вселяет в наши души светлую надежду.

Мы возвращались домой по вечерней Москве. Молча. Аргу-ментов от разума просто не было. Но была тихая радость от соприкосновения с глубоким, подлинно христианским искусством. Думалось: сколь многое Православие сумело когда-то воцерковить, впитав лучшее из эллинской культуры, оторвав от языческого корня, наполнив новым, духовным содержанием. То было где-то в глубине веков. А сегодня на наших глазах рожда-лось маленькое чудо: воцерковлялось, казалось бы, невозмож-ное – современный театр.

В. Романов

"Православная Москва"


© 2001-2019, Театр русской драмы
тел.: (495) 915-07-18 (касса), (495) 915-75-21 (администрация), для справок: 8 (916) 344 08 08
E-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.. Написать письмо в администрацию театра
Наш адрес: г. Москва, ул. Земляной Вал, д. 64/17


Яндекс.Метрика